Баннер ФЗ-54
19 марта 2014, 00:01 4000 просмотров

Стартап за колючей проволокой

Цеха, за аренду которых не надо платить, и рабочие, которые не пьют и не прогуливают. И собственный торговый дом, открытый в этом году совместно со Сбербанком. Похоже, Федеральная служба исполнения наказаний готова принять бизнес на исключительных условиях.

Финансист при исполнении

Заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний Олег Коршунов – полноватый, добродушный мужчина, по образованию финансист. В центре его рабочего стола красуется табличка: «Денег не дам».

– Денег и правда не хватает, – говорит Коршунов.– Организация сложная. Бюджетное финансирование, да к тому же погоны.

Сам он – чужеродный, «гражданский» элемент. До того как попасть во ФСИН, работал в банках, был первым зампредом МБРР. Потом Коршунов принял приглашение возглавить управление экономического развития и торговли Рязанской области. Гордится, что при нем область получила рейтинг B+ от агентства Fitch, который позволяет привлекать зарубежных инвесторов.

Не все сидельцы бегут от труда – многим, напротив, его не хватает. Фото: РИА НОВОСТИ
Не все сидельцы бегут от труда – многим, напротив, его не хватает. Фото: РИА НОВОСТИ
Во ФСИН он попал в августе 2012-го, через несколько месяцев после того, как прежнего главу ФСИН Александра Реймера сменил Геннадий Корниенко. Почти год Коршунов работал начальником финансово-экономического управления ФСИН, а на днях был назначен заместителем Корниенко.

В СМИ в первый год работы он отметился заявлениями о том, что надо привлекать в колонии крупных инвесторов. Пока привлечь удалось производителя перчаток «Континент-Сити» (открывает производство на 1 млн пар в месяц) и некий кирпичный завод (Коршунов его не называет).

Впрочем, тюремные производственные помещения привлекали предпринимателей и до прихода Коршунова. «Только недавно МВД узнало, что практически всю форму для них шьют в колониях, – говорит он корреспонденту «Денег».– Они удивлялись: мол, мы ведь проводим конкурс, его выигрывают коммерсанты, а ФСИН-то когда появляется?»

Зоны ежегодно производят продукции на 30 млрд руб., и только половина из этого – для внутреннего потребления. Фото: Юрий Тутов, Коммерсантъ
Зоны ежегодно производят продукции на 30 млрд руб., и только половина из этого – для внутреннего потребления. Фото: Юрий Тутов, Коммерсантъ
ФСИН, будучи казенным учреждением, в конкурсах участвовать не может. Выигрывают конкурсы посредники, а производство передают в колонии в целях экономии. Одежда, продукты, металлические изделия, стройматериалы, мебель, игрушки – загод исправительные учреждения выпускают продукции более чем на 30 млрд руб. Половину – в подведомственных ФГУПах для собственного потребления.

Другая половина – заказы или сторонний бизнес, причем в последнем, по данным члена президентского Совета по правам человека Андрея Бабушкина, занято только 2% заключенных.

Сейчас в российских колониях отбывает наказание около 600 тыс. человек. Из них трудоспособных, по расчетам Олега Коршунова, 220-250 тыс. ФСИН имеет около 150 тыс. собственных рабочих мест, чаще всего с устаревшим оборудованием. Но работой сейчас занято около 120 тыс. заключенных, говорит Коршунов. Для полной же загрузки не хватает заказов.

В 2014 году все должно измениться. Летом начнет работать Торговый дом ФСИН, созданный совместно со Сбербанком. Торговый дом – это, по сути, управляющая компания, которая поможет колониям получать госзаказ, даст возможность инвестировать в новое оборудование и открывать производства. Работать в Торговом доме будут гражданские.

Тюремная экономия

Ульяновский предприниматель Михаил Костяев с 2003 года собирает на территории колонии спецавтотранспорт – молоковозы, хлебовозы, топливозаправочные и пожарные автомобили, грузовые прицепы. Фактически это доработка моделей ГАЗ и УАЗ под конкретные потребности. В цеху на его оборудовании, привезенном в колонию, работают 30 заключенных: сварка, малярка, сборка. Производство контролирует мастер – сотрудник колонии. Выгода Костяева очевидна: в колонии не нужно платить за аренду.

Хотя Коршунов зазывает предпринимателей готовыми помещениями с подведенными коммуникациями, на самом деле ФСИН не сдает помещения в аренду: по закону эти доходы пришлось бы напрямую перечислять в госбюджет.

ФСИН берет фиксированную сумму по факту выполнения работ, пропорциональную количеству занятых заключенных. Сюда входит оплата электричества, зарплата, расходы на ремонт помещения. Причем коммунальные тарифы в колониях ниже – не как для промышленности, а как для населения.

По этой системе Михаил платит 15-20 тыс. руб. на одного работающего заключенного в месяц. Когда заказов нет, не платит.

Труд заключенных стоит в несколько раз дешевле труда свободного человека. Фото: РИА НОВОСТИ
Труд заключенных стоит в несколько раз дешевле труда свободного человека. Фото: РИА НОВОСТИ
Другой ульяновский предприниматель, Дмитрий Борунов, полгода назад открыл в колонии небольшое производство корпусной мебели – сейчас у него работают четыре человека. Колония выделила ангар примерно на 250 кв. м. Станки Борунова занимают примерно половину, другая половина пустует. Расходы на тюремное производство не превышают 120 тыс. в месяц. «На гражданке» столько бы составил один фонд оплаты труда – без учета аренды и коммунальных платежей. «Вольный» сотрудник получает примерно в четыре раза больше, чем заключенный. Ради такой экономии Борунов готов проходить процедуру обыска на входе и выходе каждый раз при посещении своего производства.

Как признает Олег Коршунов, некоторые колонии требуют завышенную плату за услуги. Впрочем, других рисков он не видит и рассчитывает, что ТД сделает ценообразование для бизнесменов более прозрачным: «Торговый дом получает заказ, рассчитывает себестоимость, добавляет рентабельность колонии, допустим, 10%, и все, можно выполнять». Сейчас предприниматели начинают сотрудничать с колониями в основном по рекомендациям знакомых или по знакомству с начальством колонии.

Другим плюсом организации производства в колонии Коршунов считает то, что заключенный никогда не придет на работу пьяным, ничего не сворует. Но предприниматели в человеческом факторе видят и некоторые минусы.

Дисциплина вместо мотивации

«Чтобы организовать производство в колонии и мотивировать сотрудников – заключенных, нужны стальные нервы и много времени», – говорит Дмитрий Борунов.

Для обычных тюрем ежегодная текучка персонала в 30-40% – обычное дело: заключенные выходят на свободу, а производство теряет обученного сотрудника. Считается, что самый стабильный персонал в колониях строгого режима. В качестве примера Коршунов в одном из своих выступлений приводил колонию «Черный дельфин» (исправительная колония особого режима для пожизненно осужденных в Соль-Илецке), где, по его словам, работают до 80-90% всех заключенных и организовано одно из самых серьезных птицеводческих подсобных хозяйств.

По мнению предпринимателя, пожелавшего остаться неизвестным, самое трудное для предпринимателя – заслужить доверие заключенных: «Есть люди, которые сидят практически ни за что, – поясняет он.– Они обижены на государство. На предпринимателя они, естественно, тоже смотрят с подозрением». Иногда работает, по его словам, чисто человеческое внимание – награда за хорошую работу в виде блока сигарет или пачки чая.

Открывая производство в колонии, нужно быть готовым к спецрежиму: каким бы срочным ни был заказ, если в колонии праздник или выходной, на работу никто не выйдет.

Кроме этого, по статистике ФСИН, сейчас больше половины содержащихся в колонии заключенных – рецидивисты.

«Иногда первый рабочий день в колонии – это вообще их первый рабочий день в жизни», – говорит Михаил Рожновский, заместитель директора ФГУПа «Архангельское».

Самые сложные производства есть смысл размещать в колониях строгого режима – там меньше «текучка кадров». Фото: Пресс-служба ФСИН
Самые сложные производства есть смысл размещать в колониях строгого режима – там меньше «текучка кадров». Фото: Пресс-служба ФСИН
Больной вопрос для заключенных – заработная плата. По закону они не могут получать меньше МРОТ – в прошлом году он составлял 5, 2 тыс. руб. Из этой суммы государство может удержать до 75% – за содержание заключенного, а также за нанесенный ущерб по исполнительным листам. «На деле получается странная ситуация: заключенные, которые не работают, живут за счет государства, – говорит один из сотрудников ФГУПа.– А с тех, кто работает, вычитают за содержание». С учетом вычетов минимум, который должен получать заключенный, около 1, 3 тыс. руб. Эти деньги он может потратить на покупки в тюремном магазине или перечислить семье. На деле же зарплаты заключенных могут составлять, например, и 29 руб. в месяц, о чем Надежда Толоконникова из Pussy Riot писала в своем открытом письме. На форуме для родственников заключенных называют близкие суммы – 5 руб. или 7 руб. за месяц работы, 200 руб. в месяц считается большой удачей. Никто из опрошенных «Деньгами» предпринимателей не задавался вопросом, какая доля от оплаты услуги на самом деле перечисляется заключенному. Коршунов признает проблему, но утверждает что это – самоуправство начальников колоний, с которым ФСИН начинает бороться.

«Не то чтобы колония кладет эти деньги себе в карман, – говорит Коршунов.– Это казенное учреждение, там все до копейки учитывается. Просто они на эти деньги сделали ремонт, например кабины душевые поставили или телевизор новый купили».

А вот Михаил Рожновский утверждает, что скотник-заключенный, занятый на сельскохозяйственном производстве ФГУПа «Архангельское», в сезон замесяц может зарабатывать более 20 тыс. руб., после чего у начальника колонии на столе растет стопка заявлений с просьбами о приеме на работу.

В последнее время бизнес начал рассматривать заключенных не только как рабочую силу, но и как потребителей.

Потребитель за решеткой

В 2010 году директор пермского отделения одного из федеральных операторов связи Михаил Житков перешел работать исполнительным директором в небольшой стартап на базе местного интернет-провайдера «Кокос». Стартап назывался «Родная связь» и имел узкую специализацию: организация видеосвиданий для заключенных и их родственников.

За первые шесть месяцев Житков подключил к сети «Родной связи» 40 видеотерминалов в колониях. Сегодня компания имеет 240 собственных терминалов (каждый обходится примерно в 250 тыс. руб.) и работает в 16 регионах России.

Рынок ограниченный: сейчас в стране около 700 тыс. заключенных (с учетом СИЗО). Если считать с родственниками и близкими, получится около 4 млн человек, прикидывает Житков. В стране более 700 колоний. «Родная связь» и их конкуренты успели охватить 400 колоний.

Тариф на видеосвидание – 300 руб. за 15 минут, а загруженность терминала может составлять от часа до пяти часов в день. Оборот «Родной связи» сейчас превышает 300 млн руб. в год. Кроме видеосвиданий у компании есть еще «Электронный кошелек», традиционные «Телефонные переговоры» и «Интернет-магазин».

Интернет-торговля в тюрьмах начала развиваться с 2010 года. До того в ходу были только передачи и покупки в тюремных магазинах. Сервис «Родной связи» (появился в 2011 году) – это не магазин в чистом виде, а услуга процессинга, уточняет Житков. «Чтобы передать посылку на территорию колонии, нужно пройти все контрольные процедуры: каждая сигарета должна быть поломана, конфета – развернута», – говорит он. Чтобы всего этого избежать, на сайте представлен ассортимент тюремного магазина определенной колонии, из которого родственник может сформировать посылку и оплатить ее. То есть фактически «Родные связи» занимаются не поставкой продуктов, а денежными переводами.

«Сизомаг», появившийся раньше магазина «Родной связи» (в 2010 году), работает по другой модели: принимает заказы от родственников и заключенных (через терминалы в колониях), формирует посылку и доставляет заказчику. «За содержимое мы отвечаем своим бизнесом», – говорит директор и владелец «Сизомага» Николай Моторный.

Олег Коршунов мечтает о всеобщем обязательном труде заключенных – как в СССР, но за реальные деньги. Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ
Олег Коршунов мечтает о всеобщем обязательном труде заключенных – как в СССР, но за реальные деньги. Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ
Сейчас «Сизомаг» работает с колониями в Москве, Подмосковье и Самарской области. Выручка магазина в 2013 году составила почти 350 млн руб. ФСИН за доставку посылок адресату берет комиссию – 18%.

С декабря 2013 года правила тюремной торговли, по мнению Житкова и Моторного, изменились к лучшему: теперь тюремные магазины организует не администрация колонии, а ФГУПы.

«Раньше в некоторых колониях магазинов не было вовсе, в некоторых они работали из рук вон плохо, – говорит Михаил Житков.– Теперь, надеюсь, нам будет проще. Во ФГУПах работают гражданские, которые понимают, как должна быть организована торговля. И мы рассчитываем, что в тюремных магазинах наконец появится штрихкодирование и автоматизированный учет».

Новые порядки могут упростить построение бизнеса, подобного «Родной связи» и «Сизомагу». Впрочем, бизнес на видеосвиданиях может погубить Олег Коршунов, если будет реализована его инициатива по предоставлению заключенным бесплатного Skype.

Принудительный и добровольный

Осадок все же остается: свежо в памяти письмо Надежды Толоконниковой о ситуации в мордовской колонии: 17-часовой рабочий день, отсутствие выходных. Заключенных заставляли работать, запугивая неформальными наказаниями вроде «сидеть в локалке до отбоя» или «закрыть гигиену», а также коллективной ответственностью, когда за отказ заключенного от работы страдает весь отряд.

Но в большинстве колоний, как ни странно на первый взгляд, спрос на труд больше предложения. Во-первых, те, кто работает, могут рассчитывать на условно-досрочное освобождение (УДО), во-вторых, для многих важен мотив «без работы умрешь со скуки», в-третьих, если с колонией повезло, заработу можно получить какие-никакие деньги.

Вот только получить работу не так-то просто. «Один парень спросил: а можно ли работать? Охранник ответил: мол, ты посиди годика два для начала, зарекомендуй себя с хорошей стороны, а потом, может быть, тебе дадут работу. Теперь не УДО работой зарабатывают, а, наоборот, работу заработать надо сначала», – пишет посетитель форума Syzo.ru.

Производственное величие ФСИН – мечта Олега Коршунова. Другая его мечта – обязательный труд для всех заключенных, как в СССР. «К сожалению, сейчас работа – дело добровольное, – говорит он.– Хотя я считаю, что заключенный должен трудиться, чтобы возместить нанесенный урон».

Случай с заключенным Михаилом Ходорковским, который не хотел шить рукавицы в колонии, а хотел заниматься интеллектуальным трудом, Коршунов прокомментировал в прессе так: «Либо он не работает, либо шьет рукавицы. Если бы он захотел, он мог бы стать бригадиром той бригады, которая шьет рукавицы, и придумал бы что-нибудь хорошее для этой бригады».

Возможно, Ходорковский-бригадир и всеобщий труд на зоне – это пока лишь мечты руководства ФСИН. Но, пожалуй, по сумме факторов колонии и правда имеют шанс в скором будущем дать фору многим российским производственным площадкам. А если учесть дешевизну труда, то еще и китайским.

Как используют труд заключенных за рубежом

Бизнес в клеточку

В США тюремный труд допускается 13-й поправкой к Конституции. Заключенные федеральных тюрем работают на государственную корпорацию UNICOR. Вся ее продукция продается госучреждениям, прежде всего Минобороны. UNICOR имеет 78 фабрик на базе тюрем, в которых производится около 80 видов продукции (электроника, одежда, офисная мебель и др.). Выручка от продаж в 2013 году – $533 млн. Зарплаты заключенных составляют $0, 23-1, 15 в час. Частные тюрьмы заключают соглашения с крупными компаниями, организуя производство для их нужд. В частности, трудом заключенных пользовались Motorola, Compaq, Honeywell, Microsoft, Boeing, Revlon, IBM, Hewlett-Packard, Nortel и др. Зарплата у заключенных частных тюрем обычно ниже – $0, 9-4 в день. Американская тюремная индустрия выпускает до 100% военного обмундирования и снаряжения, монтажные инструменты, бытовую технику, авиационное и медицинское оборудование.

В Германии заключенные работают либо на предприятиях самих уголовно-исполнительных учреждений, либо на предприятиях частных компаний при тюрьмах. В первом случае вся продукция находится в собственности федеральной земли, во втором – в частной. Наиболее распространенными сферами деятельности являются слесарное, столярное дело, пошив одежды и обуви, выпечка хлеба, прачечные, строительство, садоводство. Способ расчета оплаты труда прописан законодательно. По данным минюста земли Саксония, в 2013 году заключенные произвели на 31 частном предприятии продукцию общей стоимостью €6, 8 млн. К работе привлекался каждый третий из 3, 5 тыс. саксонских осужденных, почасовая оплата составляла €1, 12-1, 87. Кроме того, минюст сообщил о запуске онлайн-магазина.

Во Франции к трудовой деятельности привлекается 30-40% заключенных. Они могут заниматься хозяйственным обслуживанием тюрьмы либо работать на производстве на нужды пенитенциарной системы или частных предприятий. Зарплата заключенного по закону должна быть в пределах 20-45% от минимальной оплаты труда временного работника (€4-6 в час). Частные компании обычно не афишируют использование труда заключенных, предпочитая действовать через подрядчиков. Известно, что в 1970-2007 годах осужденные привлекались для сборки ручек и бритвенных станков марки Bic. Также в СМИ упоминались компании EADS, YvesRocher, L'Oreal. Финансовые результаты подобного сотрудничества не назывались.

Ольга Шкуренко

Анастасия Якорева, Журнал «Коммерсантъ Деньги»

Поделиться публикацией:
Мнение экспертов: возможно ли такое в России?
148
Новое на рынке: первые проекты запущены и успешно ...
280
Ярослав Шиллер, исполнительный директор иркутской ...
232
О запуске нового розничного проекта HomeMarket
2012
Торговый зал — лишь небольшая часть бизнеса. Наш м...
2532
Идея важнее денег, а покупатель - Бог
5951
Опыт использования системы Jungheinrich ISM Online...
750
Как запускался новый офлайн-магазин и как тестиров...
922

Финансист при исполнении

Заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний Олег Коршунов – полноватый, добродушный мужчина, по образованию финансист. В центре его рабочего стола красуется табличка: «Денег не дам».

– Денег и правда не хватает, – говорит Коршунов.– Организация сложная. Бюджетное финансирование, да к тому же погоны.

Сам он – чужеродный, «гражданский» элемент. До того как попасть во ФСИН, работал в банках, был первым зампредом МБРР. Потом Коршунов принял приглашение возглавить управление экономического развития и торговли Рязанской области. Гордится, что при нем область получила рейтинг B+ от агентства Fitch, который позволяет привлекать зарубежных инвесторов.

Не все сидельцы бегут от труда – многим, напротив, его не хватает. Фото: РИА НОВОСТИ
Не все сидельцы бегут от труда – многим, напротив, его не хватает. Фото: РИА НОВОСТИ
Во ФСИН он попал в августе 2012-го, через несколько месяцев после того, как прежнего главу ФСИН Александра Реймера сменил Геннадий Корниенко. Почти год Коршунов работал начальником финансово-экономического управления ФСИН, а на днях был назначен заместителем Корниенко.

В СМИ в первый год работы он отметился заявлениями о том, что надо привлекать в колонии крупных инвесторов. Пока привлечь удалось производителя перчаток «Континент-Сити» (открывает производство на 1 млн пар в месяц) и некий кирпичный завод (Коршунов его не называет).

Впрочем, тюремные производственные помещения привлекали предпринимателей и до прихода Коршунова. «Только недавно МВД узнало, что практически всю форму для них шьют в колониях, – говорит он корреспонденту «Денег».– Они удивлялись: мол, мы ведь проводим конкурс, его выигрывают коммерсанты, а ФСИН-то когда появляется?»

Зоны ежегодно производят продукции на 30 млрд руб., и только половина из этого – для внутреннего потребления. Фото: Юрий Тутов, Коммерсантъ
Зоны ежегодно производят продукции на 30 млрд руб., и только половина из этого – для внутреннего потребления. Фото: Юрий Тутов, Коммерсантъ
ФСИН, будучи казенным учреждением, в конкурсах участвовать не может. Выигрывают конкурсы посредники, а производство передают в колонии в целях экономии. Одежда, продукты, металлические изделия, стройматериалы, мебель, игрушки – загод исправительные учреждения выпускают продукции более чем на 30 млрд руб. Половину – в подведомственных ФГУПах для собственного потребления.

Другая половина – заказы или сторонний бизнес, причем в последнем, по данным члена президентского Совета по правам человека Андрея Бабушкина, занято только 2% заключенных.

Сейчас в российских колониях отбывает наказание около 600 тыс. человек. Из них трудоспособных, по расчетам Олега Коршунова, 220-250 тыс. ФСИН имеет около 150 тыс. собственных рабочих мест, чаще всего с устаревшим оборудованием. Но работой сейчас занято около 120 тыс. заключенных, говорит Коршунов. Для полной же загрузки не хватает заказов.

В 2014 году все должно измениться. Летом начнет работать Торговый дом ФСИН, созданный совместно со Сбербанком. Торговый дом – это, по сути, управляющая компания, которая поможет колониям получать госзаказ, даст возможность инвестировать в новое оборудование и открывать производства. Работать в Торговом доме будут гражданские.

Тюремная экономия

Ульяновский предприниматель Михаил Костяев с 2003 года собирает на территории колонии спецавтотранспорт – молоковозы, хлебовозы, топливозаправочные и пожарные автомобили, грузовые прицепы. Фактически это доработка моделей ГАЗ и УАЗ под конкретные потребности. В цеху на его оборудовании, привезенном в колонию, работают 30 заключенных: сварка, малярка, сборка. Производство контролирует мастер – сотрудник колонии. Выгода Костяева очевидна: в колонии не нужно платить за аренду.

Хотя Коршунов зазывает предпринимателей готовыми помещениями с подведенными коммуникациями, на самом деле ФСИН не сдает помещения в аренду: по закону эти доходы пришлось бы напрямую перечислять в госбюджет.

ФСИН берет фиксированную сумму по факту выполнения работ, пропорциональную количеству занятых заключенных. Сюда входит оплата электричества, зарплата, расходы на ремонт помещения. Причем коммунальные тарифы в колониях ниже – не как для промышленности, а как для населения.

По этой системе Михаил платит 15-20 тыс. руб. на одного работающего заключенного в месяц. Когда заказов нет, не платит.

Труд заключенных стоит в несколько раз дешевле труда свободного человека. Фото: РИА НОВОСТИ
Труд заключенных стоит в несколько раз дешевле труда свободного человека. Фото: РИА НОВОСТИ
Другой ульяновский предприниматель, Дмитрий Борунов, полгода назад открыл в колонии небольшое производство корпусной мебели – сейчас у него работают четыре человека. Колония выделила ангар примерно на 250 кв. м. Станки Борунова занимают примерно половину, другая половина пустует. Расходы на тюремное производство не превышают 120 тыс. в месяц. «На гражданке» столько бы составил один фонд оплаты труда – без учета аренды и коммунальных платежей. «Вольный» сотрудник получает примерно в четыре раза больше, чем заключенный. Ради такой экономии Борунов готов проходить процедуру обыска на входе и выходе каждый раз при посещении своего производства.

Как признает Олег Коршунов, некоторые колонии требуют завышенную плату за услуги. Впрочем, других рисков он не видит и рассчитывает, что ТД сделает ценообразование для бизнесменов более прозрачным: «Торговый дом получает заказ, рассчитывает себестоимость, добавляет рентабельность колонии, допустим, 10%, и все, можно выполнять». Сейчас предприниматели начинают сотрудничать с колониями в основном по рекомендациям знакомых или по знакомству с начальством колонии.

Другим плюсом организации производства в колонии Коршунов считает то, что заключенный никогда не придет на работу пьяным, ничего не сворует. Но предприниматели в человеческом факторе видят и некоторые минусы.

Дисциплина вместо мотивации

«Чтобы организовать производство в колонии и мотивировать сотрудников – заключенных, нужны стальные нервы и много времени», – говорит Дмитрий Борунов.

Для обычных тюрем ежегодная текучка персонала в 30-40% – обычное дело: заключенные выходят на свободу, а производство теряет обученного сотрудника. Считается, что самый стабильный персонал в колониях строгого режима. В качестве примера Коршунов в одном из своих выступлений приводил колонию «Черный дельфин» (исправительная колония особого режима для пожизненно осужденных в Соль-Илецке), где, по его словам, работают до 80-90% всех заключенных и организовано одно из самых серьезных птицеводческих подсобных хозяйств.

По мнению предпринимателя, пожелавшего остаться неизвестным, самое трудное для предпринимателя – заслужить доверие заключенных: «Есть люди, которые сидят практически ни за что, – поясняет он.– Они обижены на государство. На предпринимателя они, естественно, тоже смотрят с подозрением». Иногда работает, по его словам, чисто человеческое внимание – награда за хорошую работу в виде блока сигарет или пачки чая.

Открывая производство в колонии, нужно быть готовым к спецрежиму: каким бы срочным ни был заказ, если в колонии праздник или выходной, на работу никто не выйдет.

Кроме этого, по статистике ФСИН, сейчас больше половины содержащихся в колонии заключенных – рецидивисты.

«Иногда первый рабочий день в колонии – это вообще их первый рабочий день в жизни», – говорит Михаил Рожновский, заместитель директора ФГУПа «Архангельское».

Самые сложные производства есть смысл размещать в колониях строгого режима – там меньше «текучка кадров». Фото: Пресс-служба ФСИН
Самые сложные производства есть смысл размещать в колониях строгого режима – там меньше «текучка кадров». Фото: Пресс-служба ФСИН
Больной вопрос для заключенных – заработная плата. По закону они не могут получать меньше МРОТ – в прошлом году он составлял 5, 2 тыс. руб. Из этой суммы государство может удержать до 75% – за содержание заключенного, а также за нанесенный ущерб по исполнительным листам. «На деле получается странная ситуация: заключенные, которые не работают, живут за счет государства, – говорит один из сотрудников ФГУПа.– А с тех, кто работает, вычитают за содержание». С учетом вычетов минимум, который должен получать заключенный, около 1, 3 тыс. руб. Эти деньги он может потратить на покупки в тюремном магазине или перечислить семье. На деле же зарплаты заключенных могут составлять, например, и 29 руб. в месяц, о чем Надежда Толоконникова из Pussy Riot писала в своем открытом письме. На форуме для родственников заключенных называют близкие суммы – 5 руб. или 7 руб. за месяц работы, 200 руб. в месяц считается большой удачей. Никто из опрошенных «Деньгами» предпринимателей не задавался вопросом, какая доля от оплаты услуги на самом деле перечисляется заключенному. Коршунов признает проблему, но утверждает что это – самоуправство начальников колоний, с которым ФСИН начинает бороться.

«Не то чтобы колония кладет эти деньги себе в карман, – говорит Коршунов.– Это казенное учреждение, там все до копейки учитывается. Просто они на эти деньги сделали ремонт, например кабины душевые поставили или телевизор новый купили».

А вот Михаил Рожновский утверждает, что скотник-заключенный, занятый на сельскохозяйственном производстве ФГУПа «Архангельское», в сезон замесяц может зарабатывать более 20 тыс. руб., после чего у начальника колонии на столе растет стопка заявлений с просьбами о приеме на работу.

В последнее время бизнес начал рассматривать заключенных не только как рабочую силу, но и как потребителей.

Потребитель за решеткой

В 2010 году директор пермского отделения одного из федеральных операторов связи Михаил Житков перешел работать исполнительным директором в небольшой стартап на базе местного интернет-провайдера «Кокос». Стартап назывался «Родная связь» и имел узкую специализацию: организация видеосвиданий для заключенных и их родственников.

За первые шесть месяцев Житков подключил к сети «Родной связи» 40 видеотерминалов в колониях. Сегодня компания имеет 240 собственных терминалов (каждый обходится примерно в 250 тыс. руб.) и работает в 16 регионах России.

Рынок ограниченный: сейчас в стране около 700 тыс. заключенных (с учетом СИЗО). Если считать с родственниками и близкими, получится около 4 млн человек, прикидывает Житков. В стране более 700 колоний. «Родная связь» и их конкуренты успели охватить 400 колоний.

Тариф на видеосвидание – 300 руб. за 15 минут, а загруженность терминала может составлять от часа до пяти часов в день. Оборот «Родной связи» сейчас превышает 300 млн руб. в год. Кроме видеосвиданий у компании есть еще «Электронный кошелек», традиционные «Телефонные переговоры» и «Интернет-магазин».

Интернет-торговля в тюрьмах начала развиваться с 2010 года. До того в ходу были только передачи и покупки в тюремных магазинах. Сервис «Родной связи» (появился в 2011 году) – это не магазин в чистом виде, а услуга процессинга, уточняет Житков. «Чтобы передать посылку на территорию колонии, нужно пройти все контрольные процедуры: каждая сигарета должна быть поломана, конфета – развернута», – говорит он. Чтобы всего этого избежать, на сайте представлен ассортимент тюремного магазина определенной колонии, из которого родственник может сформировать посылку и оплатить ее. То есть фактически «Родные связи» занимаются не поставкой продуктов, а денежными переводами.

«Сизомаг», появившийся раньше магазина «Родной связи» (в 2010 году), работает по другой модели: принимает заказы от родственников и заключенных (через терминалы в колониях), формирует посылку и доставляет заказчику. «За содержимое мы отвечаем своим бизнесом», – говорит директор и владелец «Сизомага» Николай Моторный.

Олег Коршунов мечтает о всеобщем обязательном труде заключенных – как в СССР, но за реальные деньги. Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ
Олег Коршунов мечтает о всеобщем обязательном труде заключенных – как в СССР, но за реальные деньги. Фото: Александр Щербак, Коммерсантъ
Сейчас «Сизомаг» работает с колониями в Москве, Подмосковье и Самарской области. Выручка магазина в 2013 году составила почти 350 млн руб. ФСИН за доставку посылок адресату берет комиссию – 18%.

С декабря 2013 года правила тюремной торговли, по мнению Житкова и Моторного, изменились к лучшему: теперь тюремные магазины организует не администрация колонии, а ФГУПы.

«Раньше в некоторых колониях магазинов не было вовсе, в некоторых они работали из рук вон плохо, – говорит Михаил Житков.– Теперь, надеюсь, нам будет проще. Во ФГУПах работают гражданские, которые понимают, как должна быть организована торговля. И мы рассчитываем, что в тюремных магазинах наконец появится штрихкодирование и автоматизированный учет».

Новые порядки могут упростить построение бизнеса, подобного «Родной связи» и «Сизомагу». Впрочем, бизнес на видеосвиданиях может погубить Олег Коршунов, если будет реализована его инициатива по предоставлению заключенным бесплатного Skype.

Принудительный и добровольный

Осадок все же остается: свежо в памяти письмо Надежды Толоконниковой о ситуации в мордовской колонии: 17-часовой рабочий день, отсутствие выходных. Заключенных заставляли работать, запугивая неформальными наказаниями вроде «сидеть в локалке до отбоя» или «закрыть гигиену», а также коллективной ответственностью, когда за отказ заключенного от работы страдает весь отряд.

Но в большинстве колоний, как ни странно на первый взгляд, спрос на труд больше предложения. Во-первых, те, кто работает, могут рассчитывать на условно-досрочное освобождение (УДО), во-вторых, для многих важен мотив «без работы умрешь со скуки», в-третьих, если с колонией повезло, заработу можно получить какие-никакие деньги.

Вот только получить работу не так-то просто. «Один парень спросил: а можно ли работать? Охранник ответил: мол, ты посиди годика два для начала, зарекомендуй себя с хорошей стороны, а потом, может быть, тебе дадут работу. Теперь не УДО работой зарабатывают, а, наоборот, работу заработать надо сначала», – пишет посетитель форума Syzo.ru.

Производственное величие ФСИН – мечта Олега Коршунова. Другая его мечта – обязательный труд для всех заключенных, как в СССР. «К сожалению, сейчас работа – дело добровольное, – говорит он.– Хотя я считаю, что заключенный должен трудиться, чтобы возместить нанесенный урон».

Случай с заключенным Михаилом Ходорковским, который не хотел шить рукавицы в колонии, а хотел заниматься интеллектуальным трудом, Коршунов прокомментировал в прессе так: «Либо он не работает, либо шьет рукавицы. Если бы он захотел, он мог бы стать бригадиром той бригады, которая шьет рукавицы, и придумал бы что-нибудь хорошее для этой бригады».

Возможно, Ходорковский-бригадир и всеобщий труд на зоне – это пока лишь мечты руководства ФСИН. Но, пожалуй, по сумме факторов колонии и правда имеют шанс в скором будущем дать фору многим российским производственным площадкам. А если учесть дешевизну труда, то еще и китайским.

Как используют труд заключенных за рубежом

Бизнес в клеточку

В США тюремный труд допускается 13-й поправкой к Конституции. Заключенные федеральных тюрем работают на государственную корпорацию UNICOR. Вся ее продукция продается госучреждениям, прежде всего Минобороны. UNICOR имеет 78 фабрик на базе тюрем, в которых производится около 80 видов продукции (электроника, одежда, офисная мебель и др.). Выручка от продаж в 2013 году – $533 млн. Зарплаты заключенных составляют $0, 23-1, 15 в час. Частные тюрьмы заключают соглашения с крупными компаниями, организуя производство для их нужд. В частности, трудом заключенных пользовались Motorola, Compaq, Honeywell, Microsoft, Boeing, Revlon, IBM, Hewlett-Packard, Nortel и др. Зарплата у заключенных частных тюрем обычно ниже – $0, 9-4 в день. Американская тюремная индустрия выпускает до 100% военного обмундирования и снаряжения, монтажные инструменты, бытовую технику, авиационное и медицинское оборудование.

В Германии заключенные работают либо на предприятиях самих уголовно-исполнительных учреждений, либо на предприятиях частных компаний при тюрьмах. В первом случае вся продукция находится в собственности федеральной земли, во втором – в частной. Наиболее распространенными сферами деятельности являются слесарное, столярное дело, пошив одежды и обуви, выпечка хлеба, прачечные, строительство, садоводство. Способ расчета оплаты труда прописан законодательно. По данным минюста земли Саксония, в 2013 году заключенные произвели на 31 частном предприятии продукцию общей стоимостью €6, 8 млн. К работе привлекался каждый третий из 3, 5 тыс. саксонских осужденных, почасовая оплата составляла €1, 12-1, 87. Кроме того, минюст сообщил о запуске онлайн-магазина.

Во Франции к трудовой деятельности привлекается 30-40% заключенных. Они могут заниматься хозяйственным обслуживанием тюрьмы либо работать на производстве на нужды пенитенциарной системы или частных предприятий. Зарплата заключенного по закону должна быть в пределах 20-45% от минимальной оплаты труда временного работника (€4-6 в час). Частные компании обычно не афишируют использование труда заключенных, предпочитая действовать через подрядчиков. Известно, что в 1970-2007 годах осужденные привлекались для сборки ручек и бритвенных станков марки Bic. Также в СМИ упоминались компании EADS, YvesRocher, L'Oreal. Финансовые результаты подобного сотрудничества не назывались.

Ольга Шкуренко

Анастасия Якорева, Журнал «Коммерсантъ Деньги»

Стартап за колючей проволокойФСИН, производство в колониях, тюрьма
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
Стартап за колючей проволокой
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
SITE_NAME https://www.retail.ru
https://www.retail.ru/articles/79156/2017-09-26