Баннер ФЗ-54
facebookvkenvelopeuseraddeyebasketkeyloupearrow-leftarrow-right
29 декабря 2014, 00:12 5428 просмотров

«Кошмарить бизнес будет гораздо легче»

Власть должна исходить из «презумпции добросовестности частного бизнеса» – только в этом случае можно говорить о таких вещах, как модернизация, повышение конкурентоспособности, импортозамещение и прочее, – убежден один из самых известных экономистов страны Александр Шохин. Он считает, что из-за стремительного изменения ситуации власть подчас принимает законы, которые ухудшают предпринимательский климат в стране. О том, как принимаются законы в Госдуме, стоит ли ждать повышения фискальной нагрузки на бизнес, как вернуть российские капиталы из-за границы, чем чреват новый порядок возбуждения уголовных дел по налоговым преступлениям, и о низкой эффективности российского правосудия – эксперт рассказал журналистам

#photo1# Шохин Александр Николаевич – российский государственный, политический и общественный деятель. Родился в 1951 году в Архангельской области. В 90-е годы работал в Правительстве РФ, был министром экономики, депутатом Госдумы. Президент Российского союза промышленников и предпринимателей. Также – председатель наблюдательного совета компании «Ренессанс Капитал», член советов директоров ОАО «Лукойл», ОАО «РЖД» и пивоваренной компании «Балтика». Почетный член Императорского Православного Палестинского Общества. 
На вопрос, что больше тревожит, Шохин ответил неожиданно (беседа состоялась в декабре до падения рубля и других событий):

«Тревожит снижение инвестиций в основной капитал. Это происходит уже на протяжении последних нескольких лет и можно с уверенностью сказать, что это не связано с падением цен на нефть. Снижение стало явным где-то с середины 2012 года. В результате по итогам прошлого года отток инвестиций составил минус 0,2 % (считается к аналогичному уровню прошлого года. – Я.Я.), прогноз по этому году – минус 2,8 %, а в 2015 году снизится еще на 3,5 %. Стало быть, есть угроза, что такие задачи, как повышение конкуретоспособности, модернизация, импортозамещение, – не будут выполнены».

Как можно изменить ситуацию?

Необходима новая экономическая политика. Что это может быть: концентрация ресурсов в руках государства, ужесточение давления на бизнес, повышение налогов, рост роли госкорпораций или дальнейшие институциональные реформы?

Ответа на этот вопрос мы ожидали от послания президента. Президент предложил серьезные решения, которые подтверждают тезис, что отношения бизнеса и власти должны строиться на равноправном диалоге и партнерстве. Фактически, речь идет о презумпции добросовестности частного бизнеса и равноправного партнерства предпринимательства и власти. Это то, чего нам так не хватало последние годы. Этот тезис является очень важным, и хотелось бы, чтобы он был реализован. В некотором смысле это и есть новая экономическая политика.

Раньше этот тезис провозглашался неоднократно…

Но реального партнерства не было. Более того, предпринималось много попыток по ухудшению отношений бизнеса и власти. Так, многие законы в этом году принимались так, чтобы бизнес их не заметил. Например, после широкого и многомесячного обсуждения таких стратегических документов, как основные направления налоговой политики, в Госдуму вбрасывались различные инициативы, и нам приходилось тратить много времени, чтобы найти автора этих инициатив. Когда авторы наконец находились, то законопроект уже лежал в Государственной Думе. В итоге мы видим, что многие решения были приняты с колес.

Как вы оцениваете тезис, озвученный президентом Путиным о неизменности налоговых условий в течение ближайших 4 лет?

Не совсем ясно, что такое налоговые условия. Можно предположить, что речь шла о фиксации ставок и невведения новых налогов. А может, это касается только налогов и всей фискальной нагрузки, включая страховые и прочие платежи.

Подпадут ли под действие Налогового кодекса торговые сборы, будут ли они распространятся на другие виды деятельности и администрироваться на муниципальном уровне – пока единообразного толкования нет, и очень хотелось бы, чтобы в перечне поручений президента по итогам послания этот момент был определен. Возьмем повышение ответственности владельцев опасных объектов и обязательство по страхованию. С одной стороны, это страхование, а с другой стороны – страховое возмещение в 70–80 раз меньше платежей по страховке. По сути, это не страхование, это налог. И ЦБ как новый регулятор не скрывает, что таким образом идет перекрестное субсидирование. Регулятор заботится о состоянии страховых компаний и, учитывая высокую убыточность, например, по ОСАГО, другим видам, предлагает механизм компенсации убытков страховщикам. Сохранится ли этот порядок?

Как вы оцениваете право следственного комитета возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям?

Официальная позиция состоит в том, что это не возврат к практике, которая существовала в нашей стране до 2011 года, а новый механизм, который предполагает, что перед заключением уголовного дела необходимо заключение налогового органа. Правда, в законе, который принят, есть оговорка, что следственные органы могут не дожидаться заключения налоговых служб, если сочтут, что налоговое преступление действительно имело место. В результате исчезло то понимание деятельного раскаяния, которое существовало ранее. Раньше было так: если в ходе налоговой проверки обнаруживался факт налогового преступления и налогоплательщик выплачивал недоимку, пени, штрафы и т.д., то уголовное дело не возбуждалось. И очень важно, что при этом сохранялось право налогоплательщика оспаривать результат этой проверки в арбитражном суде. И нередко налогоплательщики выигрывали эти дела. Сейчас деятельное раскаяние – это признание вины. Налоговая проверка даже может не проводится. Может быть так, что следователи находят у вас какой-то факт налогового нарушения, квалифицируют его как тяжкое или особо тяжкое, возбуждают уголовное дело. Даже если вы заплатите налоги, пени, штрафы и уголовное дело будет прекращено, то возможности что-либо оспорить нет. Уплатив недоимку, вы, фактически, признали свою вину, и идти в арбитражный суд вы не можете, потому что не было налоговой проверки. То есть мы резко сокращаем возможность доказательства правоты налогоплательщиком.

Кошмарить бизнес будет гораздо легче – это факт. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы неизменность условий налоговых в течение 4 лет, которая обещана, коснулась бы и этого вопроса.

Президент предложил амнистию капиталов, возвращающихся в РФ из оффшорных юрисдикций.

Мы считаем, что это не должно быть по принципу классической налоговой амнистии, которая формулируется как правило: «верни капитал, заплати налоги и спи спокойно». На наш взгляд, здесь есть лишнее звено, а именно – заплати налоги. Более уместно – верни капитал и спи спокойно. Мы не должны вести речь, что капиталы за границей – это обязательно жулики, чиновники, и прочие элементы, которые сколотили свое состояние незаконным путем. Речь идет о массовом бизнесе, структурированном с использованием иностранных юрисдикций. Налоговую амнистию нужно проводить через создание сопоставимых условий, стимулов. Меры по деофшоризации должны быть прежде всего направлены против «черных» и «серых» компаний, уклонявшихся от налогообложения. А как быть с теми, кто в белой зоне? Необходимо стимулировать возврат капитала в страну.

Весной этого года вы опубликовали рейтинг привлекательности ряда российских регионов. Новосибирска в этом рейтинге не было.

Мы реализовали пилотный проект. В следующем году мы сделаем сплошной рейтинг, где будут анализироваться достижения губернаторов всех 85 субъектов РФ. Это не просто ранжирование, это попытка выявить лучшие практики и тиражировать их. А также – способ увидеть худшие примеры, и понять, почему же они существуют. Мы анализируем такие трудноулавливаемые статистикой вещи, как, например, сроки получения разрешительной документации.

В результате мы получаем 12-кратный разрыв между лучшими и худшими регионами. В лучших получить разрешение на строительство можно за 40 дней, а в худших – 540 дней.

Понятно, что эти разрывы нельзя объяснить только территориальными и климатическими условиями, это в чистом виде есть неспособность местной власти организовать процедуры. Было бы неплохо, если деятельность губернаторов будет оцениваться не только по уровню доверия со стороны Кремля, но и по комфортности ведения бизнеса в отдельно взятом регионе.

Яна Янушкевич, НГС.БИЗНЕС

Статья относится к тематикам: Retail, Законодательство в торговле
Поделиться публикацией:
Как законы, направленные на легализацию торговли, ...
1948
Компания сетевого маркетинга тестирует формат для ...
79
Торговый зал — лишь небольшая часть бизнеса. Наш м...
4611
Сергей Сергеев, ИТ-директор компании «М.Видео», ра...
313
Danone изменил выкладку молочных продуктов в «Магн...
1927

Власть должна исходить из «презумпции добросовестности частного бизнеса» – только в этом случае можно говорить о таких вещах, как модернизация, повышение конкурентоспособности, импортозамещение и прочее, – убежден один из самых известных экономистов страны Александр Шохин. Он считает, что из-за стремительного изменения ситуации власть подчас принимает законы, которые ухудшают предпринимательский климат в стране. О том, как принимаются законы в Госдуме, стоит ли ждать повышения фискальной нагрузки на бизнес, как вернуть российские капиталы из-за границы, чем чреват новый порядок возбуждения уголовных дел по налоговым преступлениям, и о низкой эффективности российского правосудия – эксперт рассказал журналистам

#photo1# Шохин Александр Николаевич – российский государственный, политический и общественный деятель. Родился в 1951 году в Архангельской области. В 90-е годы работал в Правительстве РФ, был министром экономики, депутатом Госдумы. Президент Российского союза промышленников и предпринимателей. Также – председатель наблюдательного совета компании «Ренессанс Капитал», член советов директоров ОАО «Лукойл», ОАО «РЖД» и пивоваренной компании «Балтика». Почетный член Императорского Православного Палестинского Общества. 
На вопрос, что больше тревожит, Шохин ответил неожиданно (беседа состоялась в декабре до падения рубля и других событий):

«Тревожит снижение инвестиций в основной капитал. Это происходит уже на протяжении последних нескольких лет и можно с уверенностью сказать, что это не связано с падением цен на нефть. Снижение стало явным где-то с середины 2012 года. В результате по итогам прошлого года отток инвестиций составил минус 0,2 % (считается к аналогичному уровню прошлого года. – Я.Я.), прогноз по этому году – минус 2,8 %, а в 2015 году снизится еще на 3,5 %. Стало быть, есть угроза, что такие задачи, как повышение конкуретоспособности, модернизация, импортозамещение, – не будут выполнены».

Как можно изменить ситуацию?

Необходима новая экономическая политика. Что это может быть: концентрация ресурсов в руках государства, ужесточение давления на бизнес, повышение налогов, рост роли госкорпораций или дальнейшие институциональные реформы?

Ответа на этот вопрос мы ожидали от послания президента. Президент предложил серьезные решения, которые подтверждают тезис, что отношения бизнеса и власти должны строиться на равноправном диалоге и партнерстве. Фактически, речь идет о презумпции добросовестности частного бизнеса и равноправного партнерства предпринимательства и власти. Это то, чего нам так не хватало последние годы. Этот тезис является очень важным, и хотелось бы, чтобы он был реализован. В некотором смысле это и есть новая экономическая политика.

Раньше этот тезис провозглашался неоднократно…

Но реального партнерства не было. Более того, предпринималось много попыток по ухудшению отношений бизнеса и власти. Так, многие законы в этом году принимались так, чтобы бизнес их не заметил. Например, после широкого и многомесячного обсуждения таких стратегических документов, как основные направления налоговой политики, в Госдуму вбрасывались различные инициативы, и нам приходилось тратить много времени, чтобы найти автора этих инициатив. Когда авторы наконец находились, то законопроект уже лежал в Государственной Думе. В итоге мы видим, что многие решения были приняты с колес.

Как вы оцениваете тезис, озвученный президентом Путиным о неизменности налоговых условий в течение ближайших 4 лет?

Не совсем ясно, что такое налоговые условия. Можно предположить, что речь шла о фиксации ставок и невведения новых налогов. А может, это касается только налогов и всей фискальной нагрузки, включая страховые и прочие платежи.

Подпадут ли под действие Налогового кодекса торговые сборы, будут ли они распространятся на другие виды деятельности и администрироваться на муниципальном уровне – пока единообразного толкования нет, и очень хотелось бы, чтобы в перечне поручений президента по итогам послания этот момент был определен. Возьмем повышение ответственности владельцев опасных объектов и обязательство по страхованию. С одной стороны, это страхование, а с другой стороны – страховое возмещение в 70–80 раз меньше платежей по страховке. По сути, это не страхование, это налог. И ЦБ как новый регулятор не скрывает, что таким образом идет перекрестное субсидирование. Регулятор заботится о состоянии страховых компаний и, учитывая высокую убыточность, например, по ОСАГО, другим видам, предлагает механизм компенсации убытков страховщикам. Сохранится ли этот порядок?

Как вы оцениваете право следственного комитета возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям?

Официальная позиция состоит в том, что это не возврат к практике, которая существовала в нашей стране до 2011 года, а новый механизм, который предполагает, что перед заключением уголовного дела необходимо заключение налогового органа. Правда, в законе, который принят, есть оговорка, что следственные органы могут не дожидаться заключения налоговых служб, если сочтут, что налоговое преступление действительно имело место. В результате исчезло то понимание деятельного раскаяния, которое существовало ранее. Раньше было так: если в ходе налоговой проверки обнаруживался факт налогового преступления и налогоплательщик выплачивал недоимку, пени, штрафы и т.д., то уголовное дело не возбуждалось. И очень важно, что при этом сохранялось право налогоплательщика оспаривать результат этой проверки в арбитражном суде. И нередко налогоплательщики выигрывали эти дела. Сейчас деятельное раскаяние – это признание вины. Налоговая проверка даже может не проводится. Может быть так, что следователи находят у вас какой-то факт налогового нарушения, квалифицируют его как тяжкое или особо тяжкое, возбуждают уголовное дело. Даже если вы заплатите налоги, пени, штрафы и уголовное дело будет прекращено, то возможности что-либо оспорить нет. Уплатив недоимку, вы, фактически, признали свою вину, и идти в арбитражный суд вы не можете, потому что не было налоговой проверки. То есть мы резко сокращаем возможность доказательства правоты налогоплательщиком.

Кошмарить бизнес будет гораздо легче – это факт. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы неизменность условий налоговых в течение 4 лет, которая обещана, коснулась бы и этого вопроса.

Президент предложил амнистию капиталов, возвращающихся в РФ из оффшорных юрисдикций.

Мы считаем, что это не должно быть по принципу классической налоговой амнистии, которая формулируется как правило: «верни капитал, заплати налоги и спи спокойно». На наш взгляд, здесь есть лишнее звено, а именно – заплати налоги. Более уместно – верни капитал и спи спокойно. Мы не должны вести речь, что капиталы за границей – это обязательно жулики, чиновники, и прочие элементы, которые сколотили свое состояние незаконным путем. Речь идет о массовом бизнесе, структурированном с использованием иностранных юрисдикций. Налоговую амнистию нужно проводить через создание сопоставимых условий, стимулов. Меры по деофшоризации должны быть прежде всего направлены против «черных» и «серых» компаний, уклонявшихся от налогообложения. А как быть с теми, кто в белой зоне? Необходимо стимулировать возврат капитала в страну.

Весной этого года вы опубликовали рейтинг привлекательности ряда российских регионов. Новосибирска в этом рейтинге не было.

Мы реализовали пилотный проект. В следующем году мы сделаем сплошной рейтинг, где будут анализироваться достижения губернаторов всех 85 субъектов РФ. Это не просто ранжирование, это попытка выявить лучшие практики и тиражировать их. А также – способ увидеть худшие примеры, и понять, почему же они существуют. Мы анализируем такие трудноулавливаемые статистикой вещи, как, например, сроки получения разрешительной документации.

В результате мы получаем 12-кратный разрыв между лучшими и худшими регионами. В лучших получить разрешение на строительство можно за 40 дней, а в худших – 540 дней.

Понятно, что эти разрывы нельзя объяснить только территориальными и климатическими условиями, это в чистом виде есть неспособность местной власти организовать процедуры. Было бы неплохо, если деятельность губернаторов будет оцениваться не только по уровню доверия со стороны Кремля, но и по комфортности ведения бизнеса в отдельно взятом регионе.

Яна Янушкевич, НГС.БИЗНЕС

«Кошмарить бизнес будет гораздо легче»Шохин, бизнес, перспективы
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
«Кошмарить бизнес будет гораздо легче»
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
SITE_NAME https://www.retail.ru
https://www.retail.ru/interviews/86547/2017-11-23