Баннер ФЗ-54
23 апреля 2009, 00:00 4910 просмотров

Экономист Игорь Лавровский о крахе капитализма, новых рабах и саммите G-20

Несмотря на то, что из финансового кризиса США выберется быстрее всех и с меньшими потерями, президент Барак Обама ясно понимает необходимость планирования этого выхода и продолжает придерживаться курса дальнейшего развития страны. Это совершенно четко отражается в подготовленном Обамой антикризисном плане. Тем временем российские власти не торопятся разрабатывать программы спасения страны. Пока что у нас сформулированы только размытые предложения к предстоящему саммиту G20 (открытие — 2 апреля)*. Среди этих предложений: принятие международных стандартов в области макроэкономической и бюджетной политики; принятие международного соглашения, определяющего глобальные стандарты регулирования и надзора в финансовом секторе; создание наднациональной резервной валюты; повышение финансовой грамотности населения; концепция энергоэффективного роста.

О том, как эти предложения встретят представители «Большой двадцатки», что не хватает плану Обамы, как реальность совпала с прогнозами Маркса и почему о свободном рынке можно забыть, в интервью «Новой» рассказал Игорь Лавровский. Экономист, директор консалтинговой компании «Контако», преподававший в Карлтонском университете (Канада), консультировавший конгресс США и работавший в российских компаниях и в центральном аппарате партии «Единая Россия».

Когда читаешь антикризисный план Барака Обамы, создается впечатление, что это просто новая программа нового президента, направленная на развитие страны. Четкий план, где все продумано фактически до цента, полон воодушевления и оптимизма, как будто и нет кризиса. А какие, на ваш взгляд, недостатки плана Обамы можно выделить?

— Не хватает негативных стимулов. Вот один пример. Чтобы быстрее выйти из кризиса, Обаме надо сказать: «Ребята, вы должны старые автомобили сдать и купить новые». Автопром уже готов выпустить новое поколение машин с низким потреблением топлива. Мешают миллионы старых автомобилей, все еще не отправленных на свалку. И так по всей промышленности. Если старое оборудование начнут карать материально, это ускорит замену.

А что конкретно уже начала делать Америка?

— Во-первых, спасли банки. Много денег влили в проблемные отрасли, в частности, в автомобильный сектор. Идет сильное давление на получателей госпомощи. Компании долго не обновлялись — ждали,  когда государство даст им денег на модернизацию. Это издержки американского социализма. Наконец, стало понятно, что есть предел: никто не хочет, чтобы они утонули, но полностью проехаться за казенный счет не получится.

Я недавно читал комментарий американского консультанта Роба Эндерли, который сказал, что очень сожалеет, что Америкой управляет не компьютерная корпорация Intel. Он считает, что Intel лучше управляет собой и рынком, чем администрация США. И я с ним согласен. В том, как работают самые развитые отрасли, содержится ответ на вопрос, как будет работать экономика будущего.

Что же они делают? Intel занимается планированием — они знают, что их чип с такой-то производительностью сейчас обслуживает 90% рынка. И уже готов новый чип, который через десять лет также будет обслуживать 90% рынка. Поэтому через пять лет корпорация начинает массовую рекламную кампанию и потихоньку прекращает производство старого чипа, заменяя его новым. И никаких кризисов.

У нас же экономика воссоздана по образцу примерно 1913 года. Нет никакого планирования.

У нас и настоящего антикризисного плана…

— К сожалению. Было бы идеально сесть и разработать программу, набрать людей, заново обучить. Но на это нужны огромные деньги, и главное — понимание необходимости этого. А если государство считает, что предел мечтаний — сбалансировать выпуск денег, мы ни к чему не придем.

...Современный западный капитализм — это всего лишь лейбл, который не соответствует начинке. И тот, кто верит в лейбл, не понимает суть начинки.

А как вы назовете нынешнюю систему?

— Придумано много эвфемизмов — смешанная экономика, социальная рыночная экономика, государство всеобщего благоденствия — лишь бы не назвать социализм социализмом. Ведь никакого капитализма с невидимой рукой рынка давно нет. Реальность совпала с прогнозами Маркса. Действительно, настал кризис, который уничтожил капитализм. Это не нынешний кризис — это был кризис 1929 года.

Но в двух важных тезисах Маркс ошибся. Он описал смену формаций как последовательный процесс, а потом это политизировали. Но политические перевороты не связаны с экономической революцией. Сталин управлял страной, как Генри Форд, а «Юнайтед фрут» вела себя в Латинской Америке, как Берия в Сибири. В сходных обстоятельствах возникают сходные формы организации. И рабовладельческий строй никуда от нас не ушел. Прогресс истекших двух тысяч лет — теперь рабы продаются не на 24 часа на 7 дней в неделю, а на 8 часов на 5 дней в неделю. Старые экономические отношения по-прежнему существуют — человечество ничего зря не изобретает, — но над ними появляется что-то новое, формации не сменяют друг друга последовательно, как думал Маркс, не выдавливают друг друга, а нарастают друг на друга слоями. Стоит разрушиться социальной организации, как изнутри начинают лезть старые, казалось бы, давно ушедшие слои. В 1990-х годах в России снова расцвел родовой строй, появились аналоги древних банд охотников, феодалы и вассалы.

Вторая ошибка Маркса — вера, что экономический прогресс автоматически решает социальные и политические проблемы. Но оказалось, что смена формации породила не новый «золотой век», а целую кучу антагонистичных национальных социализмов. Революция заключалась в том, что в  государстве появлялся центр планирования. Все возникшие после 1929 года экономики однотипны. Главную роль в развитии экономики стал играть госзаказ, будь то США, Советский Союз или Германия. Все они стандартизировали труд. Все эти формы социализма предельно милитаризованы, потому что, выступая в качестве заказчика, государство в первую очередь заказывает оружие. Они принципиально не могли ужиться друг с другом. Того, что вместо всеобщего мира социализм устроит всеобщую войну, Маркс не предвидел. Первой из списка конкурентов вышибли Германию, затем сошел с дистанции СССР, и остались одни США. И вот тут причины нынешнего кризиса.

А как же теория свободного рынка?

— Реальные рынки так себя не ведут. Они развиваются, только если расширяются. Сначала новый рынок растет, потом происходит обвал, а затем рынок входит в фазу стабильных колебаний. С этими циклами экономисты борются с тех пор, как их заметили. И Европа в этом преуспела. Своей политикой они научились гасить колебания рынка. В результате европейские страны добились остановки экономического роста.

Американцы, столкнувшись с той же проблемой в конце 1960-х годов, пришли к противоположным выводам. Они поняли, что если гасить волны, прибыль исчезает, а с ней и инвестиции. Они стали вливать максимум денег в растущие рынки, усиливая колебания. А негативные последствия компенсировали ускорением перетока денег между отраслями. Они регулярно проделывают это с нефтью. Они надули гигантский «пузырь» в секторе IT, что осудило большинство наших экономистов. Но если посмотреть, что осталось от лопнувшего «пузыря», мы увидим, что IT рынок монополизирован американцами по всему миру.

А как устроен так называемый свободный рынок в США? Что может быть более частным, чем частный магазин? Но в Штатах существует две тысячи сетей, объединяющих сто тысяч (!) отдельных магазинов. Это крупные корпорации. Если кто-то хочет открыть магазин, он покупает франшизу даже на мини-лавку, долларшоп какой-нибудь. На полностью собственный магазин никто не даст кредит, риски будут огромные. Выживают и развиваются в Америке только те, кто работает на корпорации.

Еще пример. В США 170 тысяч заправочных станций, из них только 8% принадлежит неорганизованным частным лицам. Где-то в Аризоне, конечно, может сидеть какой-нибудь частный бедолага один в пустыне и заправлять три автомобиля в день, и никто ему этого не запретит. Все остальные заправки принадлежат крупнейшим корпорациям, которым в прямом смысле подчиняется частный бизнес. При этом они нормально существуют — плановое хозяйство снимает с них риск.

Что вы можете сказать по поводу предложений России к апрельскому саммиту «Большой двадцатки»?

—  После распада СССР в результате надувания долларовых «пузырей» США завладели мировой финансовой системой, а Федеральная резервная система является уже ничем иным, как всемирным Центробанком. Исходя из предложения Медведева с Путиным создать под эгидой ООН и «Большой двадцатки» еще один всемирный Центробанк с новой валютой, Америка должна вернуться в состояние 1945 года.

В начале эпохи Горбачева экономика СССР была, по крайней мере, вдвое больше китайской. Был предмет для торга с Западом — можно было встроить свою систему в их, интегрироваться и получить что-то ценное в процессе обмена...

В способность России к новому большому скачку верится все меньше и меньше. Оптимальной стратегией с учетом реальной ситуации, на мой взгляд, было бы постараться правильно спрогнозировать послекризисную мировую конфигурацию и уже сегодня начинать торговлю с будущими мировыми лидерами за свое место под солнцем. О свободной торговле при этом можно забыть. Речь может идти только о включении в чужой план. Желательно отдельной строкой.

* «Большая восьмерка» — изначально «Большая семерка», неформальный клуб, объединяющий лидеров наиболее развитых стран Запада: США, Японии, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Канады, а с 1998 года — России . «Большую восьмерку» часто обвиняли в недемократичности, элитарности и стремлении к гегемонии.

С началом глобального финансового кризиса ее неполнота и неспособность выработать эффективные меры преодоления кризиса стали очевидными. В результате с ноября 2008 года формат «Большой восьмерки» дополнен «антикризисным» форматом «Большой двадцатки» (в которую входят также Австралия, Аргентина, Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Саудовская Аравия, Турция, ЮАР, Южная Корея и Евросоюз; в первом антикризисном саммите в Вашингтоне принимали участие также ООН, МВФ и Мировой банк).

Беседовала Анна Овян , Новая газета

Статья относится к тематикам: Кризис. Точка бифуркации, Общеотраслевое
Поделиться публикацией:
Что пришлось изменить в сети, чтобы она продолжала...
5397
Как обмен информацией принес выгоду ритейлеру и по...
1345
О запуске нового розничного проекта HomeMarket
1794
Андрей Филимонов, ГК «Лето», о том, от чего зависи...
2439
Торговый зал — лишь небольшая часть бизнеса. Наш м...
2428
Идея важнее денег, а покупатель - Бог
5876
Опыт использования системы Jungheinrich ISM Online...
611
Как запускался новый офлайн-магазин и как тестиров...
810

Несмотря на то, что из финансового кризиса США выберется быстрее всех и с меньшими потерями, президент Барак Обама ясно понимает необходимость планирования этого выхода и продолжает придерживаться курса дальнейшего развития страны. Это совершенно четко отражается в подготовленном Обамой антикризисном плане. Тем временем российские власти не торопятся разрабатывать программы спасения страны. Пока что у нас сформулированы только размытые предложения к предстоящему саммиту G20 (открытие — 2 апреля)*. Среди этих предложений: принятие международных стандартов в области макроэкономической и бюджетной политики; принятие международного соглашения, определяющего глобальные стандарты регулирования и надзора в финансовом секторе; создание наднациональной резервной валюты; повышение финансовой грамотности населения; концепция энергоэффективного роста.

О том, как эти предложения встретят представители «Большой двадцатки», что не хватает плану Обамы, как реальность совпала с прогнозами Маркса и почему о свободном рынке можно забыть, в интервью «Новой» рассказал Игорь Лавровский. Экономист, директор консалтинговой компании «Контако», преподававший в Карлтонском университете (Канада), консультировавший конгресс США и работавший в российских компаниях и в центральном аппарате партии «Единая Россия».

Когда читаешь антикризисный план Барака Обамы, создается впечатление, что это просто новая программа нового президента, направленная на развитие страны. Четкий план, где все продумано фактически до цента, полон воодушевления и оптимизма, как будто и нет кризиса. А какие, на ваш взгляд, недостатки плана Обамы можно выделить?

— Не хватает негативных стимулов. Вот один пример. Чтобы быстрее выйти из кризиса, Обаме надо сказать: «Ребята, вы должны старые автомобили сдать и купить новые». Автопром уже готов выпустить новое поколение машин с низким потреблением топлива. Мешают миллионы старых автомобилей, все еще не отправленных на свалку. И так по всей промышленности. Если старое оборудование начнут карать материально, это ускорит замену.

А что конкретно уже начала делать Америка?

— Во-первых, спасли банки. Много денег влили в проблемные отрасли, в частности, в автомобильный сектор. Идет сильное давление на получателей госпомощи. Компании долго не обновлялись — ждали,  когда государство даст им денег на модернизацию. Это издержки американского социализма. Наконец, стало понятно, что есть предел: никто не хочет, чтобы они утонули, но полностью проехаться за казенный счет не получится.

Я недавно читал комментарий американского консультанта Роба Эндерли, который сказал, что очень сожалеет, что Америкой управляет не компьютерная корпорация Intel. Он считает, что Intel лучше управляет собой и рынком, чем администрация США. И я с ним согласен. В том, как работают самые развитые отрасли, содержится ответ на вопрос, как будет работать экономика будущего.

Что же они делают? Intel занимается планированием — они знают, что их чип с такой-то производительностью сейчас обслуживает 90% рынка. И уже готов новый чип, который через десять лет также будет обслуживать 90% рынка. Поэтому через пять лет корпорация начинает массовую рекламную кампанию и потихоньку прекращает производство старого чипа, заменяя его новым. И никаких кризисов.

У нас же экономика воссоздана по образцу примерно 1913 года. Нет никакого планирования.

У нас и настоящего антикризисного плана…

— К сожалению. Было бы идеально сесть и разработать программу, набрать людей, заново обучить. Но на это нужны огромные деньги, и главное — понимание необходимости этого. А если государство считает, что предел мечтаний — сбалансировать выпуск денег, мы ни к чему не придем.

...Современный западный капитализм — это всего лишь лейбл, который не соответствует начинке. И тот, кто верит в лейбл, не понимает суть начинки.

А как вы назовете нынешнюю систему?

— Придумано много эвфемизмов — смешанная экономика, социальная рыночная экономика, государство всеобщего благоденствия — лишь бы не назвать социализм социализмом. Ведь никакого капитализма с невидимой рукой рынка давно нет. Реальность совпала с прогнозами Маркса. Действительно, настал кризис, который уничтожил капитализм. Это не нынешний кризис — это был кризис 1929 года.

Но в двух важных тезисах Маркс ошибся. Он описал смену формаций как последовательный процесс, а потом это политизировали. Но политические перевороты не связаны с экономической революцией. Сталин управлял страной, как Генри Форд, а «Юнайтед фрут» вела себя в Латинской Америке, как Берия в Сибири. В сходных обстоятельствах возникают сходные формы организации. И рабовладельческий строй никуда от нас не ушел. Прогресс истекших двух тысяч лет — теперь рабы продаются не на 24 часа на 7 дней в неделю, а на 8 часов на 5 дней в неделю. Старые экономические отношения по-прежнему существуют — человечество ничего зря не изобретает, — но над ними появляется что-то новое, формации не сменяют друг друга последовательно, как думал Маркс, не выдавливают друг друга, а нарастают друг на друга слоями. Стоит разрушиться социальной организации, как изнутри начинают лезть старые, казалось бы, давно ушедшие слои. В 1990-х годах в России снова расцвел родовой строй, появились аналоги древних банд охотников, феодалы и вассалы.

Вторая ошибка Маркса — вера, что экономический прогресс автоматически решает социальные и политические проблемы. Но оказалось, что смена формации породила не новый «золотой век», а целую кучу антагонистичных национальных социализмов. Революция заключалась в том, что в  государстве появлялся центр планирования. Все возникшие после 1929 года экономики однотипны. Главную роль в развитии экономики стал играть госзаказ, будь то США, Советский Союз или Германия. Все они стандартизировали труд. Все эти формы социализма предельно милитаризованы, потому что, выступая в качестве заказчика, государство в первую очередь заказывает оружие. Они принципиально не могли ужиться друг с другом. Того, что вместо всеобщего мира социализм устроит всеобщую войну, Маркс не предвидел. Первой из списка конкурентов вышибли Германию, затем сошел с дистанции СССР, и остались одни США. И вот тут причины нынешнего кризиса.

А как же теория свободного рынка?

— Реальные рынки так себя не ведут. Они развиваются, только если расширяются. Сначала новый рынок растет, потом происходит обвал, а затем рынок входит в фазу стабильных колебаний. С этими циклами экономисты борются с тех пор, как их заметили. И Европа в этом преуспела. Своей политикой они научились гасить колебания рынка. В результате европейские страны добились остановки экономического роста.

Американцы, столкнувшись с той же проблемой в конце 1960-х годов, пришли к противоположным выводам. Они поняли, что если гасить волны, прибыль исчезает, а с ней и инвестиции. Они стали вливать максимум денег в растущие рынки, усиливая колебания. А негативные последствия компенсировали ускорением перетока денег между отраслями. Они регулярно проделывают это с нефтью. Они надули гигантский «пузырь» в секторе IT, что осудило большинство наших экономистов. Но если посмотреть, что осталось от лопнувшего «пузыря», мы увидим, что IT рынок монополизирован американцами по всему миру.

А как устроен так называемый свободный рынок в США? Что может быть более частным, чем частный магазин? Но в Штатах существует две тысячи сетей, объединяющих сто тысяч (!) отдельных магазинов. Это крупные корпорации. Если кто-то хочет открыть магазин, он покупает франшизу даже на мини-лавку, долларшоп какой-нибудь. На полностью собственный магазин никто не даст кредит, риски будут огромные. Выживают и развиваются в Америке только те, кто работает на корпорации.

Еще пример. В США 170 тысяч заправочных станций, из них только 8% принадлежит неорганизованным частным лицам. Где-то в Аризоне, конечно, может сидеть какой-нибудь частный бедолага один в пустыне и заправлять три автомобиля в день, и никто ему этого не запретит. Все остальные заправки принадлежат крупнейшим корпорациям, которым в прямом смысле подчиняется частный бизнес. При этом они нормально существуют — плановое хозяйство снимает с них риск.

Что вы можете сказать по поводу предложений России к апрельскому саммиту «Большой двадцатки»?

—  После распада СССР в результате надувания долларовых «пузырей» США завладели мировой финансовой системой, а Федеральная резервная система является уже ничем иным, как всемирным Центробанком. Исходя из предложения Медведева с Путиным создать под эгидой ООН и «Большой двадцатки» еще один всемирный Центробанк с новой валютой, Америка должна вернуться в состояние 1945 года.

В начале эпохи Горбачева экономика СССР была, по крайней мере, вдвое больше китайской. Был предмет для торга с Западом — можно было встроить свою систему в их, интегрироваться и получить что-то ценное в процессе обмена...

В способность России к новому большому скачку верится все меньше и меньше. Оптимальной стратегией с учетом реальной ситуации, на мой взгляд, было бы постараться правильно спрогнозировать послекризисную мировую конфигурацию и уже сегодня начинать торговлю с будущими мировыми лидерами за свое место под солнцем. О свободной торговле при этом можно забыть. Речь может идти только о включении в чужой план. Желательно отдельной строкой.

* «Большая восьмерка» — изначально «Большая семерка», неформальный клуб, объединяющий лидеров наиболее развитых стран Запада: США, Японии, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Канады, а с 1998 года — России . «Большую восьмерку» часто обвиняли в недемократичности, элитарности и стремлении к гегемонии.

С началом глобального финансового кризиса ее неполнота и неспособность выработать эффективные меры преодоления кризиса стали очевидными. В результате с ноября 2008 года формат «Большой восьмерки» дополнен «антикризисным» форматом «Большой двадцатки» (в которую входят также Австралия, Аргентина, Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Саудовская Аравия, Турция, ЮАР, Южная Корея и Евросоюз; в первом антикризисном саммите в Вашингтоне принимали участие также ООН, МВФ и Мировой банк).

Беседовала Анна Овян , Новая газета

Экономист Игорь Лавровский о крахе капитализма, новых рабах и саммите G-20Игорь Лавровский, кризис, экономика, барак обама, правительство, деньги, банки
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
Экономист Игорь Лавровский о крахе капитализма, новых рабах и саммите G-20
https://www.retail.ru/local/templates/retail/images/logo/login-retail-big.png 243 67
SITE_NAME https://www.retail.ru
https://www.retail.ru/interviews/37523/2017-09-24